Реховский Павел Фёдорович: из истории семьи
11 декабря 2012 - Геннадий Казанин

Реховский Павел Фёдорович: из истории семьи

На память потомкам

Больше 70 лет живёт в нашем городе удивительный человек Павел Фёдорович Реховский. Человек, наделённый незаурядным талантом бескорыстного служения любимому делу и городу, с которым связала его не всегда милосердная судьба. А иначе чем объяснить то, что уже много лет буквально по крупицам собирает он историю города, не пропуская ни одного мало-мальски значительного события. Как ему это удаётся, одному Богу ведомо, ведь такое собирательство - это титанический труд. Большой интерес у читателей вызвала публикуемая в нашей газете его «Летопись города», хотя в ней содержатся лишь малые выдержки из той большой работы, которая, как надеется автор, когда-нибудь будет издана отдельной книгой и станет подспорьем юным калтанцам в познании прошлого малой родины.

С необыкновенной любовью и уважением к предкам написана Павлом Фёдоровичем и история его семьи, которую он восстановил с периода жизни прадеда. Она интересна не только как семейная хроника в ней как в капле воды отразились многие события ушедшей эпохи.

Итак, как семья Реховских поселилась в Калтане ...

Мой прадед Феноген крестьянствовал в селе Яблонец Тамбовской губернии. Он знаменит уже тем, что прожил 110 лет и ни разу не болел.

В 1900 году с тремя сыновьями Никитой, Василием и Петром он приехал крестьянствовать в село Уксунай Тогульского уезда Алтайского края. Земля здесь была плодородная, чернозёмная, и наделы были значительнее, чем в центральной России. Братья построили рядом дома и помогали друг другу в работе – Феноген жил со старшим сыном Никитой. Однажды он сказал соседке Константиновне: «Я сегодня умру». И предчувствие не обмануло. Входя в дом, он запнулся за порог, упал и умер. Лёгкая была смерть, видно, очень праведный был человек.

Младший из братьев, Пётр, 1880 года рождения, был самым проворным и оборотистым. Женившись в 18 лет, приехал он в Сибирь с молодой женой, моей бабушкой Анной Дмитриевной, которая до свадьбы поживала в той же Тамбовской губернии, в соседней деревне.

У моего деда Петра Феногеновича было пять дочерей и два сына Фёдор и Василий. Старший сын Фёдор мой отец, 1908 года рождения.

Хозяйство у семьи Реховских было справным. Земельный надел давался на каждого члена семьи мужского и женского пола, а семья состояла из девяти человек. Кроме того, дед Пётр Феногенович прикупал землю у тех, кто свой пай отказывался обрабатывать.

В хозяйстве было семь лошадей и три дойные коровы. А сколько было поросят, овец, кур, другой мелкой живности, никто не считал корма хватало на всех. Имелась конная сенокосилка, конная молотилка, своя кузница, хотя лошадей сами не ковали. Были все необходимые постройки: овин, амбары, конюшня, коровник, баня.

Рабочий день начинался обычно в 5 часов утра, как только светало. К этому времени женщины готовят завтрак, а мужчины ещё до завтрака начинали работать: управлялись со скотиной, подготавливали снаряжение. Отец мой, по словам матери, бывало, до завтрака успевал вспахать 2-3 загона на ближней пашне. Очень сожалею, что я был слишком мал и не мог видеть своих предков в крестьянской работе. Мне запомнилось лишь несколько эпизодов, связанных с дедом, когда мы жили в Шушталепе. Помню, как дед точил пилу. Для разогрева зубьев он насаживал на них горячие, сваренные в мундире картофелины и потом, сняв их, начинал разводить зубья видимо, нагретые, они лучше гнулись.

Запомнилось мне, как дед подшивал валенки. Сучил он дратву из напряденного льна толщиной в 6-7 ниток, наматывая на согнутую в локте руку. После этого оба конца у дратвы он истончал, вплетал в концы свиную щетину и, когда прокалывал дырку на валенке, продевал в неё щетинки с обеих сторон и протягивал дратву. Позднее я научился у сапожников протягивать дратву с помощью крючка, и с тех пор подшиваю обувь этим более прогрессивным способом. Трудолюбие и крестьянскую сноровку, любовь к земледельческим работам я сохраню на всю жизнь занимался огородничеством, садоводством и сейчас продолжаю работать на участке.

По мере того, как подрастают сыновья, набирают силу, семья и земля могла поднять больше, и больше скота содержать. Крепкая крестьянская семья обходилась без наёмной рабочей силы собственным трудом обеспечивала достаток. Работой замордованы не были работа была естественным состоянием, составной частью жизни.

Демократические писатели 19 века изображали крестьянскую жизнь в чёрных тонах: беспросветная нужда, голодная жизнь, развалившаяся избёнка, захудалая лошадёнка, тощая коровёнка и т.д. Тяжело ли было семье Реховских выполнять крестьянские обязанности? Конечно, уставали, более того, часто валились с ног от усталости, но усталость эта не угнетала, ибо труд был результативным.

В церковные праздники обычно не работали ходили в церковь, гуляли, веселились. Отдыхали в ненастные дни, а зимой тем более было время для отдыха.

Перед постом дед обыкновенно снаряжал один-два воза пшеницы на базар, а оттуда привозил целый воз рыбы, бочонок мёда, сахар, каждому члену семьи подарки: одному сапоги, другому шапку, женщинам шали, платки, ситец, обувь и т. д. Так что поездки деда на базар для всех были праздником.

В крестьянской семье Реховских не курили и не сквернословили, не смешили людей, напившись в праздники. И не только потому, что это противоречило христианскому учению, а они были истинными христианами, а главным образом потому, что они высоко чтили и держали честь своей фамилии. Курить, сквернословить, пьянствовать считалось неприличным, и не только дед, но и оба его сына Фёдор и Василий свято блюли традиции своей фамилии.

Накануне коллективизации Реховские срубили себе новый дом в Уксунае, но пожить в нём не удалось. В колхоз Пётр Феногенович не пошёл. Ему пригрозили высылкой в Нарым. Не желая быть высланным, ранней весной 1930 года на двух санях, с женой, тремя дочерьми и младшим сыном Василием он уехал в с. Шушталеп Горно-Шорского района Новосибирской области. Они построили из старого сарая избу для временного проживания, чтобы переждать лихое время, и дед, бабушка и сын Василий устроились работать на строительство железной дороги, которая подходила в то время к Калтану. На своих лошадях они отсыпали дамбу и полотно железной дороги в районе Калтана. Потом лошадей у них украли. После того дед работал на строительстве шушталепского лесозавода.

После отъезда деда в Уксунае остались мой отец с матерью и я в годовалом возрасте. Отец не смог поднять всё хозяйство - это ему было не под силу. И с усиленным налогообложением справиться он не смог, дважды по требованию властей осенью 1930 года он вывозил на сдачу хлеб, но когда ему принесли налогообложение в третий раз сдавать было нечего, зерна не было. Отца арестовали, судили и посадили на год в тюрьму. Дом, вся живность и весь инвентарь были конфискованы. Ещё до конфискации дома и имущества произошёл следующий случай. Дров у Реховских было запасено на десять лет вперёд, пришла соседка: «Отдай мне дрова, тебя все равно убьют». «Убьют, тогда заберёшь, ­ответил отец. Пока я ещё живой».

Матери после ареста отца предложили освободить дом, корова и лошадь были конфискованы, и ей разрешили взять из дома лишь то, что сможет унести в узелке. Кроме того, ей нужно было нести на руках и малолетнего сына меня. Матери ничего не оставалось делать, как ехать в Шушталеп к свёкру.

Отец пробыл в тюрьме год. Когда он вернулся в Уксунай, ему заявили, что дом и всё имущество отписаны колхозу. Собирая в пути милостыню, он пешком пришел в Шушталеп. Дальнейшая судьба его была трагичной. Вскоре он был мобилизован в трудовую армию и три года проработал на шахтах Прокопьевска. Зарплату ему не платили, и он заработал лишь значок «Ударник труда». Потом вместе с дедом они плотничали, строили здание Шушталепской средней школы, в которой мне довелось впоследствии окончить десятилетку.

Отец мало времени жил вместе с моей матерью, ни они породили на свет пятеро сыновей, из которых в живых остался лишь я один видимо, для продолжения рода. Помню, после смерти брата Александра, последовавшей за арестом отца, одна соседка сказала: «А ты, Устиновна, счастливая, Бог у тебя прибрал малютку». Мать ничего не сказала ей в ответ какое уж тут счастье!

В 1937 году деда арестовали раньше, чем моего отца. Отца трижды вызывали в сельсовет для ареста, два раза его отпускали, так как у него была хорошая характеристика из трудармии. Но в третий раз, в декабре 37-го, он был арестован по сфабрикованному, якобы монархическому, заговору, и через семь дней после ареста расстрелян. Где? Возможно, в Новокузнецкой тюрьме или в Мысках, где также производились расстрелы.

Матери сообщили, что ему присудили 10 лет без права переписки, и она долгие годы ждала отца и так и не вышла вторично замуж, хотя ко времени ареста отца ей было всего 27 лет. А отец мой прожил 29 лет.

В 1937 году расстреляны и мой дед Пётр Феногенович, и его младший сын Василий, который жил в Новокузнецке.

В 50-x годах мой дед и его сыновья были посмертно реабилитированы.

Снимки из семейного архива П. Ф. Реховского.

(Калтанский вестник, 21 июля 2006)

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Калтан – Осинники 21 века © 2017

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?