Калтанцы – участники парада Победы 1945 года
10 декабря 2012 - Геннадий Казанин

Калтанцы – участники парада Победы 1945 года

В мае 1945-го советские люди торжествовали победу и вспоминали все 1418 дней и ночей войны, оплаченных кровью солдат, стариков, женщин, детей. «Конец войне» - были слова на устах у всех; и слезы от горечи потерь смешивались со слезами радости.

Парад Победы. Торжественным маршем идут по Красной площади сводные полки фронтов, в их рядах - прославленные полководцы, Герои Советского Союза, кавалеры орденов Славы, отличившиеся в боях солдаты, сержанты, старшины и офицеры. В строю те, кто сражался в Сталинграде, в степях Украины, освобождал Белоруссию, брал Берлин.

Брошены к подножию Мавзолея штандарты немецко-фашистских войск. Гитлеровцы мечтали о тысячелетнем рейхе, но он просуществовал двенадцать лет и был разбит русским солдатом.

Долгим был ратный путь к этому дню. Через ужас, смерть и пепел пожарищ шли герои к весенней ликующей Москве на Парад Победы. Если вам доведется увидеть хронику тех лет, всмотритесь внимательнее: правофланговый в пятом ряду сводного полка 1-го Белорусского фронта - наш земляк Семен Прокопьевич Десятерик.

Выпускного не было. Десятиклассникам спешно вручали аттестаты, директор пожимал руку и ни о чем не спрашивал. Время ученичества кончилось, спрос вела война. На фронт парней 1922 года рождения пока не брали, и Семен Десятерик стал молотобойцем в центральных механических мастерских треста Молотовуголь. Далеко Осинники от линии фронта, но работать надо было как на передовой, не щадя себя.

В октябре 1942-го Семена призвали. Несколько месяцев учебы, и в составе 27-ой лыжной бригады он ехал на фронт. Вернее сказать, шел. От Рыбинска до старой Руссы более шестисот километров преодолевали своим ходом. Шли ночами, лыжами протаптывали колею, потом вели лошадей, тащили пушку. «Сорокапятку» именуют легким оружием, но перебросить её в считанные дни на полтысячи километров по бездорожью и лесным увалам - что ни говорите, дело нелегкое. Любая речушка, напоенная мартовской оттепелью, становилась серьезной преградой. Но сибиряки шли и шли вперед.

На последнюю «мирную» ночевку бригада обосновалась в прифронтовой полосе. Отделение, где служил Десятерик, разобрало пилы, топоры. Споро нарубили лапника, принялись строить шалаш как не раз делали на учениях. Но командир взвода Негреев приказал валить деревья, укреплять место ночлега. И Семен, и другие артиллеристы, превозмогая усталость, выполнили приказ командира. Ночью гитлеровцы вели минометный обстрел, осколками исчиркало бревна укрепления. «Не зря, видно, парнишка звание командира взвода носит. Даром, что 19 лет, а поди ж ты», - заметил пожилой артиллерист.

Горькие дни 42-го. Немцы значительно превосходил и наши войска в технике и вооружении. На три залпа с немецкой стороны наши не могли ответить и двумя, Не хватало снарядов, танков, самолетов, одного было в избытке, - мужества.

Горстка автоматчиков взяла деревню Медниково, артиллеристы следом П9дкатили пушку, заняли оборону - в поле зрения шоссе на Руссу, рядом железная дорога. Вот здесь Семен Десятерик принял свой первый бой. Немецкие танки шли медленно, словно принюхивались длинными хоботами пушек. Снаряд в казеннике. Лязгает затвор. Семен Десятерик - заряжающий, подносит новые снаряды. «Ну что же ты, стреляй, стреляй!» - мысленно кричит он командиру. Тот тщательно наводит орудие в цель. Тяжелый гул волной перекатывается через позицию. Самое неприятное - скрежет гусениц. От него внутри становится холодно, что-то переворачивается под сердцем, к горлу подступает тошнота, почему-то стынут зубы. Выстрелы тонут в общем грохоте и реве. Полуоглохший Семен только успевает по­давать снаряды в патронник.

Трое суток сдерживали артиллеристы вражеские контратаки, трое суток без огня, без тепла на стылом мартовском снегу ... С честью выдержал Семен Десятерик свой первый бой, отмечен медалью «За боевые заслуги».

Трудная зима 1943-го. Солдаты с немым бессилием стискивали кулаки, видя, как рисует в небе мертвые петли «ястребок», один сражаясь с четырьмя «мессерами». Выстоять, укрепить веру в победу, набраться военного опыта - было задачей дня.

В редкое время передышек между боями всегда вспоминается дом, родные. Еще со школьных лет запала в душу Семена кареглазая сверстница, сейчас одолевали думы, как она, где? Написал письмо, Клава ответила, и словно сил у парня прибыло. И раньше за чужие спины не прятался, а теперь Семена в пору останавливать было - так рвался в бой. Знал он: дорога к любимой пролегала через войну, только победа приблизит встречу с Клавой и родными.

Домой Семен писал нечасто, о себе две строчки: воюю, жив-здоров. Расспрашивал о здоровье близких, интересовался новостями. Мать больше узнавала из благодарственных писем командира батареи В. Скрипова. «Здравствуйте, дорогая мамаша!» - начинал старший лейтенант и подробно описывал, каким молодцом держится ее сын, как ува­жают его товарищи, ценят командиры, благодарил отца и мать за воспитание отличного воина, желал им здоровья.

Мать обливала весточки слезами и все не решалась написать сыну о том, что отца уже нет, что остался Семен за старшего, надеждой и опорой семьи. И видно, крепко ждали дома - за всю войну Семену достались только легкое ранение и контузия.

Война неудержимо катилась на запад. Великие Луки, Невель, Висла ...

Рассказывал Семен Прокопьевич о сражении за городок Пулавы, что километров на 70 южнее Варшавы. Ночью заняли артиллеристы оборону, не успели как следует осмотреться, как пришли танки. Местность лесистая, семь тяжелых машин и бронетранспортер, маневрируя между деревьями, выходили на боевые порядки батареи.

«Танки», - закричал кто-то рядом. Разрыв снаряда накрыл расчет, троих контузило. Земля гудела, как натянутая струна. Уже не хватало людей у орудийных расчетов: кто лежал замертво, навсегда покончив с войной, кто мучился оттого, что тяжкая рана не дает подняться с земли и помочь вести бой ...

Семен прижался к окуляру прицела, одеревеневшими от волнения руками схватился за маховики. «Огонь!», - скомандовал сам себе и тут же нажал на спуск. Пушка резко дернулась назад. Пробитый бронетранспортер задымился. Тут на помощь Десятерику, шатаясь, поднялся контуженный Иван Руденко. Пушка бьет без остановки, подскакивает на колесах. Ошеломленные сопротивлением, танки попятились, вот они уже далеко. Один напоследок выстрелил, снаряд угодил в правое колесо пушки ...

Когда Семен пришел в себя, увидел подбитую пушку и живого Ваню Руденко. Невдалеке стояла вторая батарея и штаб их 400-го отдельного противотанкового дивизиона. Они собрали запас гранат, патронов, подобрали лопаты и направились туда. Десятерик хмуро доложил:

- Уничтожен бронетранспортер, пушка побита, в живых осталось двое.

- Нас не больше, - услышал ответ.

Командир взвода разведки майор Судакевич выделил двух человек для пополнения расчета, приказал принять орудие, привести его в боевую готовность. И вовремя - противник вновь шел в атаку.

К вечеру подоспел повар с ужином. Он всегда старался подкормить дюжих артиллеристов, на два расчета, где 16 человек, припасал продукты для 20. Вот и сейчас он под обстрелом нес огромный термос своим телом прикрывая его от осколков, чтобы в целости и сохранности доставить ребятам горячее. Кубарем скатился повар в ровик.

- Зовите, сынки, всех, кто ближе. Кормить вас буду.

- Все здесь, - тихо сказал Иван Руденко.

Повар обвел взглядом всех четверых, отвернулся и, вытер глаза скомканным платком.

Ко многому может привыкнуть человек, но к смерти полных сил ребят, с которыми еще вчера курили махорку из одного кисета, которых очень ждут там; дома, привыкнуть нельзя. На всю оставшуюся жизнь врезались в память Семена улыбки фронтовых товарищей, их рассказы о себе, родных. И пусть время стерло их имена, они, словно живые, всегда были рядом.

Войну Семен Десятерик закончил в Германии. Их часть располагалась в городе Магдебурге, на Эльбе. Еще дымились развалины Берлина, еще звенела в ушах артиллерийская канонада, когда вездесущий телеграф принес весть: в Москве будет Парад Победы.

Десятерика и еще одного артиллериста вызвали к командиру части. Семен не мог предположить, что ему в числе немногих будет оказана честь представлять 1-й Белорусский фронт на Параде Победы.

- Воевал, как все. Наверное, из-за роста взяли, - шутит Семен Прокопьевич. - Мой-то росточек и военную специальность определил – артиллерист. В пехоте первое дело окопаться. Зароешься, значит, жив, а такой глыбище, как мне, полдня надо, чтобы укрытие соорудить. В танк я вошел бы, конечно, но пришлось бы меньше снарядов брать - место внутри ограниченное. Вот и стал пушкарем.

Недолгие сборы - у солдата все имущество за плечами - и 18 мая сводный полк из Германии отправили в Москву.

Мелькали за окнами вагонов разрушенные станции, города, деревни, буйство зелени скрадывало пепелища. Мирная весна шагала по планете.

Жизнь налаживалась, стучали топоры, люди разбирали руины, строили дома. Может быть, стороннему наблюдателю и казалось, что не осилить советские города, не возделать начиненные осколками поля. Семен же· и все солдаты, молча смотревшие в окна вагонов, знали: под силу нам пройти и это. Все будет, думали солдаты, радостные и счастливые дети будут расти под мирным небом, ходить в школу, петь свои задорные песни. И встанут новые прекрасные города, зазеленеют посевы пшеницы. За эту жизнь умирали солдаты. Они не считали себя героями, не думали о подвиге и не искали славы. Они защищали будущее страны Советов.

Москва встречала воинов теплом улыбок и рукопожатий. Сколько вокруг счастливых лиц, нарядных девушек! В ту весну они казались особенно красивыми, впервые за долгие военные годы надевшие светлые платья.

15 июня участникам Парада Победы вручили только что учрежденные медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». А потом был Парад Победы.

Однополчане наказывали Семену - запоминай все хорошенько, расскажешь. И Семен старательно запоминал - тренировки в парке Сокольники, на Тушинском аэродроме, генеральную репетицию на Красной площади. Запоминал радостные лица москвичей, огромные дома столицы. Запомнил и пожилую женщину, которая у всех спрашивала о судьбе сына, показывала фотографию белокурого паренька ...

В декабре 1946 года вернулся Семен Десятерик домой, в Осинники. Встретила его рано постаревшая мать, повзрослевшие сестры и Клава. Наконец-то он дома! Только сейчас Семен понял, что война ушла в прошлое, надо все начинать сначала - учиться, работать.

На швейно-обувной фабрике, куда устроился Семен Прокопьевич, его вскоре выбрали председателем профкома. Клавдия Александровна стала его женой, родился сын Саша.

Осинники - горняцкий город, все разговоры соседей о шахте. Как ни трудно было, Семен Прокопьевич закончил горный техникум, некоторое время там преподавал, потом пошел работать мастером на шахту «Шушталепская».

Семью Десятерика в пос. Постоянный все отлично знали. Клавдия Александровна тридцать три года проработала в школе. Они всегда были вместе: летом на велосипедах на речку ездили, зимой лыжи у них не пылились. Сын Саша проходил службу в Московском военном округе. Как-то собрались у соседей 7 ноября отметить юбилей Советской власти. Как водится, включили телевизор посмотреть парад. И вдруг соседка позвала:

- Смотрите, это же Саша!

Правофланговым в четвертом ряду шел по Красной площади его сын. Семен Прокопьевич встал. И не современные марши слышались ему, когда он увидел своего сына, марширующего на Красной. площади, а те, далеко­го 45-го, и словно это он сам - молодой, еще раз проме­рял торжественным шагом брусчатку Красной площади.

Об участии в Параде Победы 24 июня 1945 года на Красной площади, в Москве Александра Павловича Федотова рассказал в своем очерке А. Гуковский.

С конца марта 1942 года начались для Александра Федотова ухабистые фронтовые дороги. В июне 224-ю стрелковую дивизию сибиряков-добровольцев перебросили на Воронежский фронт. Рота ПТР, которой командовал младший лейтенант Морозов, входила в состав 835-го стрелкового полка. С марша полк занял оборону. На третий день упорных оборонительных боев Федотова ранило в руку и голову. В г. Чкалове врачи госпиталя полтора месяца боролись за жизнь мо­лодого бойца-сибиряка. Александр Павлович потрогал шрам на голове и невесело сказал: «Осколком череп рассекло, но остался жив. Повезло, видать, мне».

В августе 1942 года с маршевой ротой Федотов оказался в Сталинграде, в самом пекле войны. В битве на территории завода «Красный октябрь» он был ранен и отправлен в полевой госпиталь за Волгу. После выздоровления снова оказался в Сталинграде, был ранен в третий раз, выжил и возвратился в строй. Не так-то просто убить русского солдата!

После госпиталя Федотова зачислили ездовым в 4-ю батарею 76-мм противотанковых пушек второго артдивизиона полка. С артиллеристами этого дивизиона и прошел Федотов до конца войны, встретил и разделил радость Победы на территории Восточной Германии.

«Правда, не всем посчастливилось дожить до радостного дня», - С горечью заключил Александр Павлович. Он вспомнил тяжелейшие бои за г. Севск Курской области, где была создана мощная немецкая оборона. Ездовой Федотов едва успевал запрягать да распрягать лошадей для перевозки пушки: За смелость и находчивость, проявленные в боях на Орловско-Курской дуге, был награжден медалью «За боевые заслуги».

Впереди был Днепр. Немцы открыли яростный огонь. Все смешалось. Федотов одним из первых успел переправить своих лошадей, подхватил подоспевшее орудие. За этот бой Федотов был награжден медалью «За отвагу», такую же медаль получил за освобождение г. Гомеля. На западном берегу Вислы разгорелись ожесточенные бои. Немцы яростно наступали. В одном из боев Федотова тяжело контузило; отнялись ноги, но солдаты не бросили его, переносили. Бой продолжался четверо суток. Подошло подкрепление, и г. Сандомир был взят. За участие в этих тяжелых боях Федотову вручили третью медаль «За отвагу». Кроме того, Александр Павлович был награжден орденом Боевого Красного Знамени и отмечен несколькими благодарностями командования.

И вот Победа! Большего счастья для солдат и командиров не было!

Однажды утром полк выстроили на главном плацу, отобрали 20 человек, у кого больше наград, кто имел ранения. Эту группу посадили в машину и повезли в г. Бреславль, в штаб дивизии. «В штабе армии осталось нас только 6 человек. Тут мы и узнали, что будем участвовать в Параде Победы на Красной площади в Москве, в составе сводного полка 1-го Украинского фронта. Полк проходил подготовку в г.Дрездене. Командовал полком гвардии полковник Г. Иванов».

Александр Павлович не без гордости показал свою фотокарточку, где он изображен в полной парадной форме. На груди молоденького стройного солдата с открытым, удивленным взглядом боевые ордена и медали.

«Москва. Парад Победы на Красной площади. Ликование москвичей, море живых цветов, - с теплотой вспоминает Александр Павлович. - Такое не забывается».

После войны он работал механиком тракторного парка при шахте «Шушталепская».

Черняков Николай Никанорович, участник Парада Победы на Красной площади, родился в 1922 году в селе Новая Слобо­да Путивльского района Сумской области. Старший сержант. В боевых действиях принимал участие с 25 мая 1942 года. Командир минометного расчета в составе 21-й гвардейской механизированной бригады 8-го гвардейского механизированного корпуса 1-ой гвардейской танковой армии Воронежского, 1-го Украинского, 1-го Белорусского фронтов. Был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. После демобилизации работал мастером производственного обучения Шушталепского СПТУ-1.

Участник Парада Победы на Красной площади Александр Андреевич Куров родился в 1923 году в д. Дягилево Устюжинского района Вологодской области. Гвардии старший сержант, командир орудия 191-го гвардейского полка 54-ой гвардейской стрелковой дивизии. В апреле - июне 1942 года был курсантом 391-ого подразделения зенитно-станковых пулеметов. С января 1943 года воевал в составе Волховского, Ленинградского, Прибалтийского фронтов. Был ранен, стал инвалидом II группы.

Награжден орденами Красной Звезды, Славы III степени, Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и орденом Октябрьской Революции. Ветеран шахты «Шушталепская».

Александр Андреевич познал горечь отступлений, утрат боевых товарищей и радость побед. Он мёрз в болотах Ленинграда, месил грязь нарвских фронтовых проселков.

Свой боевой путь закончил в Латвии после разгрома Курляндской группировки противника.

(Калтанский вестник, 24 июня, 1 июля 2010)

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Калтан – Осинники 21 века © 2017

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?