Город Кузнецк и В. В. Берви-Флеровский
7 октября 2016 - Г.П.

Город Кузнецк и В. В. Берви-Флеровский

Пером публициста ...

(В. В. Берви-Флеровский, 1829-1918 гг.)

Кузнецк сто лет назад ... Сейчас в плоти нового города уже почти нет тех незатейливо нарядных деревянных строений, которые составляли исторически сложившийся центр старинного уездного городка. А тогда здесь, наверное, не раз встречались многие герои этой книги: и писатель Наумов, и смотритель уездного училища Фёдор Булгаков, любитель-пчеловод, известный всему уезду, и пребывавший в ту пору в ссылке в Кузнецке известный писатель и публицист Василий Васильевич Берви-Флеровский.

Уроженец. Рязани, выпускник Казанского университета (1849 г.), юрист, близкий по взглядам к народникам, В. В. Берви, взявший впоследствии литературный псевдоним Флеровский, в 1862 году за революционную деятельность оказался в ссылке.

Более тридцати лет состоял он под надзором полиции, что никак не помешало ему, по заветам Радищева, «быть твёрдым мыслью». Работы по философии, социально-политические и экономические очерки, романы – более пятидесяти работ! – чередою рождало перо ссыльного писателя и мыслителя. Его книга «Положение рабочего класса в России» (1869 г.) получила высокую оценку Карла Маркса: «Положение рабочего класса в России», – скажет Маркс, – это первое произведение, в котором сообщается правда о положении в России» (К Маркс, Ф. Энгельс. Соч. т. XXIV, стр. 286-287). Великий основоположник марксизма назовёт эту книгу «настоящим открытием для Европы». Более того, он специально выучится русскому языку, чтобы прочесть её в оригинале. Отмечая, что «она в некоторых местах не вполне удовлетворяет критике с точки зрения чисто теоретической», Маркс писал Энгельсу: «... во всяком случае – это самая значительная книга, какая только появилась после твоего произведения о «Положении рабочего класса в Англии». На полях книги, которую читал Маркс, им оставлено немало замечаний и пометок.

Изданная в 1871 году в Петербурге «Азбука социальных наук» В. В. Флеровского вызвала страстный отклик Льва Николаевича Толстого: «Среди писателей-радикалов он (Берви-Флеровский) самый зрелый, самый умный, у него в «Азбуке ...» очень хорошо доказано, что вся наша цивилизация – варварская, а культура – дело мирных племён ...»

Политико-экономические очерки о положении крестьянства в Кузнецке написаны гневно. В них холодный, трезвый исследователь постоянно отступал перед страстным литератором-публицистом, поражённым нищетой и бесправием, подавленностью человеческого достоинства и личной инициативы у кузнецкого крестьянства. В запальчивости он пишет: «В Кузнецке существуют уездные и приходские, и женские училища, в которых воспитываются дети чиновников и писцов. Что же касается до детей мещан, то неджентльменские сердца их родителей. находят, что им некогда учиться наукам, которые не принесут им никакой практической пользы, и потому просили начальство закрыть училища, как бесполезные. По крайнему моему разумению, они были правы». Он пишет: «Я полагаю, что для крестьян Кузнецкого округа смотритель училищ (здесь имеется в виду Фёдор Алексеевич Булгаков – М. К.) был несравненно полезнее, чем все училища, потому что он был специалист в деле пчеловодства ...»

Когда Берви-Флеровский бичует кузнецкого мещанина и чиновника, едва ли не самым действенным стимулом его было глубокое сожаление о потерянном Человеке: «Если мы бросим взгляд на жизнь города и окрестных сёл, мы увидим и тут и там царство безотрадной рутины ... Чего ещё требовалось от природы? Много ли стран так богато награждены ею? В такой-то обстановке живёт несчастное и бедствующее население ... Пока крестьянина можно будет наказывать телесно, не только по суду за важные преступления, но и за маловажные вины – за бедность, до тех пор он будет раб в душе, он будет чувствовать себя жалким, униженным парием, чувство собственного достоинства будет для него недоступно ... Жертва беспощадного унижения, он держит в таком же рабстве свою жену и всё свое семейство и воспитывает детей, всасывающих с молоком матери раболепие и пороки».

Вспомним – разве не подобное же впечатление записал А. Н. Радищев, возвращаясь из сибирской ссылки ...

Какие гневные, какие горькие и обличающие слова о рабстве, порождающем рабство! И если Берви-Флеровский идеализирует сельскую общину и панацеей от всех социальных бед считает бесплатное обучение, выкуп крестинами помещичьей земли, возрождение и укрепление сельской общины, – простим ему это заблуждение. От него нас отделяет столетие, и пером его руководило глубочайшее и закономерное сочувствие просвещённого человека униженному, нищему и тёмному российскому крестьянству. Для нас же, помимо общей значимости его очерка о Кузнецке, в нём – бесценные сведения. Они приближают к нам маленький уездный город, его образ жизни и его социальные проблемы столетней давности.

Итак, – «есть две причины бедности сибирского крестьянина – это тяжёлые прямые подати и невежество». Невежество, столь обличительно поминаемое Радищевым, Наумовым, Достоевским ...

Берви-Флеровский пытался провести некую параллель с Америкой, где образованное сословие, по его расчётам, составляет шесть человек на тысячу жителей. Эти люди делают – каждый свою тысячу человек – грамотными и развитыми людьми. В Кузнецком округе всё обстоит иначе. Здесь «одних чиновников и духовенства приходится более шестнадцати человек на тысячу, следовательно, они должны были бы не только сделать окрестных жителей грамотными, но и распространять между ними более тысячи номеров газет». Ничего этого Берви-Флеровский в Кузнецке не нашёл. Выходило, что «людей слишком довольно, мало деятельности или, лучше сказать, их деятельность бесплодна». Одна девушка попросила Берви-Флеровского научить её читать. Но для чего? «Я буду этим зарабатывать много денег, я буду читать над умершими, и мне за это будут платить. У нас во всём околотке нет ни одного человека способного это делать».

Описания Кузнецка у Берви-Флеровского как бы уводят нас на страницы «Дядюшкиного сна» Достоевского, мы вдруг подспудно угадываем исправника Канаева (Катанаева), описанного у Наумова, мы встречаем Фёдора Алексеевича Булгакова, смотрителя уездного училища, о котором мы ещё расскажем.

«Глухо и темно было в нашем городке лет пятнадцать тому назад: об интеллектуальной жизни не было и помину». Но ведь это как раз время, когда в Кузнецк приезжает М. Д. Исаева и с каждой почтой шлёт Достоевскому в Семипалатинск свои кузнецкие впечатления. «Исправник обирал инородцев, горный управитель – вверенных ему крестьян, городничий сидел в своём правлении». Но вот же они, персонажи рассказов Наумова! Мы только что с ними встречались в «Горной идиллии», в «Паутине». Как они жили? «Всё это жило очень просто, в домах, иногда не отличавшихся по наружности от крестьянских, ездило в крестьянских санях, в воскресенье появлялось на базаре в нагольном тулупе и валяных сапогах, а затем пило и пило ...» А вот и смотритель уездного училища Ф. А. Булгаков, отец Валентина и Вениамина Булгаковых, к которым мы ещё вернемся: «Смотрителем был человек способный, остроумный и даже учёный; среди этой безнадёжной тяжёлой атмосферы он также, наконец, запил, загубил свои силы и умер в отставке».

Идут годы. В Кузнецке – «перемены». «Явились новые люди, свежие силы. И что же? По-прежнему там оказались три, четыре человека из университета, по-прежнему играли в карты и пили, и вся разница заключалась в том, что стали играть в более высокую игру». Не отголоски ли судьбы учителя Васи из «Дядюшкиного сна» находим мы у Берви-Флеровского: «Уездный учитель, горячий юноша, недавно окончивший курс в местной гимназии, стал мечтать о воскресной школе, о заведении библиотеки ... Юноша читал неутомимо и выработал из себя энциклопедиста». Но разве Мария Александровна Москалёва не возмущалась падением нравов – и все «из-за этого Шекспира!»

Каков же конец противостояния учителя местному обществу? «Юноша, уездный учитель, остался один со своими стремлениями мысли и дела, никто о нём более не думал, он был последняя спица в колеснице. Он не хотел преклоняться перед проповедниками чванства и роскоши, он не признавал их величия и глубоко оскорбил их этим. Они его отвергли и уничтожили». Но разве не умер в нищете учитель Вася у Достоевского? И кто теперь скажет, не знал ли Берви-Флеровский историю учителя уездного училища Николая Борисовича Вергунова, одного из участников кузнецкой драмы Достоевского. Ведь разыгралась она так незадолго до появления Берви-Флеровского на кузнецком горизонте ...

«Я здесь живу, как губернаторша, – писала жена мирового приятельнице в губернский город, – все здесь мне поклоняются, а я редко кого посещаю», – читаем мы у Берви-Флеровского. Но разве не могла быть такая фраза в письме Москалёвой, и разве в «Дядюшкином сне» не описаны «важный счёт визитами, чванство и азиатская пышность – вот что сделалось знамением нового времени».

Берви-Флеровский отмечает крутое изменение нравов в Кузнецке, причём не в лучшую сторону, хотя, казалось, внешние признаки цивилизации и наводнили маленький глухой городок. Он писал: «Чиновники устыдились прежних своих нравов, розвальней, нагольных тулупов и валяных сапог ... Прежде это общество глохло и только, оно потопляло свои потребности в вине, убивало своё время за картами; теперь оно действовало под влиянием жгучей страсти, которая доводила его до болезненных ощущений. Чванство, властолюбие, желание возвыситься роскошью, страсть к удовольствиям пучили и заедали его». В это самое время кузнецкий «честный обыватель» Иван Семёнович Конюхов отмечал с горечью в своей летописи города Кузнецка то же явление: стремление к роскоши и потерю простоты нравов. Но об этом – в другой главе.

После знакомства с работой Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России» К. Маркс напишет, что из этой книги прямо следует неизбежность «страшной социальной революции в России».

Сам же автор книги в 1894 году приходит к выводу о том, что «коммунизм есть высшая, наиболее нравственная форма общественного сожительства».

Именно в дремотном, мещанском Кузнецке черпал новые впечатления от меняющейся российской действительности мыслитель и публицист, который напишет потом в «Азбуке социальных наук»: «Россия скорее всякой другой страны могла бы сделаться тем центром, откуда сознательные социальные организации могли бы распространиться по всему свету».

М. Кушникова

Из книги: Очерки истории Кузнецкого края. М. М. Кушникова

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Смотрите также

Калтан – Осинники 21 века © 2020

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?