Найденко Мария Федосеевна - фронтовая медсестра
7 декабря 2012 - Геннадий Казанин

Найденко Мария Федосеевна - фронтовая медсестра

Младший сержант медицинской службы

В нашем городе живёт много замечательных людей с удивительными, интересными судьбами. Познакомиться с Марией Федосеевной Найденко мне посчастливилось благодаря детям, как сейчас принято говорить, из социально неблагополучных семей. Они вместе со специалистами социально-реабилитационного центра А. Д. Сысолятиной и И. С. Прокопенко направились к ней в гости вручать сделанные своими руками ко Дню Победы открытки. От меня требовалось сделать фотографии. До дома по проспекту Мира мы добрались быстро. Дверь нам открыл сын Марии Федосеевны, сама она стояла немного в сторонке, и по тому, как она тяжело опиралась на палку, как смотрела, было понятно - чувствовала она себя неважно. В этот день к ней уже приезжала бригада «скорой помощи», но, несмотря на это, Мария Федосеевна не отменила назначенную с нами встречу и терпеливо отвечала на все вопросы о войне:

- Я вас, ребятишечки мои родные, не вижу, зрение почти совсем потеряла, но надеюсь, что все вы одеты и обуты, все сыты. Не приведи Господи, мои хорошие, пережить вам то, что пережили мы в военные годы: самолеты немецкие тучами летали, взрывались снаряды, шум, грохот, стрельба и смерть, много смерти. Ни одна страна, кроме России, так не пострадала в этой войне. Все было разрушено. Бывало, едешь по освобожденной территории, смотришь, вроде нет никого, а дымок откуда-то идет, кошка на трубе лежит, значит, это люди землянку вырыли, жить-то больше негде было. А голод какой был… Чтобы землю вспахать и хоть что-то посеять, женщины с детьми в плуг запрягались.

Дети, обычно неугомонные, внимательно слушали. Рядом с диваном на тумбочке стояли пузырьки с ле­карствами, напротив, в шкафу около вазы, лежала георгиевская лента. Пройдут годы, и, может, кто-нибудь из них не забудет и передаст этот рассказ своим детям. Ведь пока мы сохраняем и чтим память о прошлом, мы живем и не теряем способности создавать мирное будущее.

Заканчивался июнь 1941 года. На всех фронтах шли кровопролитные бои, и никто еще не знал, что война с фашистами продлится больше четырех лет, никто не представлял, какой ценой достанется победа…

В селе Красное Воронежской области в доме на центральной улице звучали взволнованные голоса:

- Маня! Манечка, но ведь там же убивают! Ты пони­маешь, что ты можешь не вернуться?!

- Мама, я знаю, но со мной ничего не случится, меня не убьют, я вернусь, вот увидишь.

Маша складывала вещи в маленький чемоданчик, и мама, зная характер дочери, больше не пыталась ее отговаривать, молча плакала.

Военком сидел за столом и что-то записывал, Маша, вытянувшись на носочках и уцепившись руками, чтобы не упасть, за подоконник, смотрела в раскрытое окно, и ей были хорошо видны ранняя седина в его черных волосах и глубокие морщины на лбу. Он, повернув голову и увидев Машу, совсем не удивился: она уже третий раз приходила записываться добровольцем на фронт, но каждый раз он отправлял ее домой со словами:

- Иди домой, подрасти маленько, потом воевать пойдешь.

Те же слова по-отцовски строго он сказал и на этот раз.

Не помогало и оконченное медицинское училище, и отличные характеристики – невысокая Маша смотрелась совсем юной девчонкой. Возвращаясь из военкомата, она шла мимо железнодорожной узловой станции и увидела санитарный поезд, в который из-за нехватки квалифицированных кадров требовались медсестры любого роста. Так Маша добилась зачисления в действующую армию, осталось выполнить данное маме обещание, что было намного сложнее. Красные кресты на вагонах не останавливали немецких летчиков, и они не упускали возможности разбомбить поезд с беспомощными ранеными. Но вопреки всему медицинские поезда ангелами-хранителями неотступно следовали за линией фронта. На санитарном поезде Маша побывала в Венгрии, Польше, Румынии, Болгарии, Германии. Отовсюду медики забирали раненых и везли их на лечение в тыловые госпитали. Стратегическая задача, стоящая перед медициной тех лет, звучала четко и ясно: «Каждый возвращенный в строй воин – это наша победа. Это – победа советской медицинской науки… Это – победа воинской части, в ряды которой вернулся старый, уже закаленный в сражениях воин». Маша без скидок на юный возраст, на маленький рост, на запредельную до невозможности вынести усталость все силы отдавала решению этой задачи, и в общей победе есть часть и ее тяжелого труда.

- У меня с самого детства одна мысль была – помогать людям. Я пришла работать в санитарный поезд 18-летней деревенской девчонкой и сейчас удивляюсь, откуда у меня были силы, терпение, умение, ведь все-таки два вагона, один офицерский, другой солдат­ский, 124 человека, а я одна. Конечно, все люди разные, всякое случалось, но серьезных конфликтов не было. Я с каждым старалась поговорить, каждого убедить, успокоить, но жаловаться, чтобы кого-нибудь по закону военного времени в комендатуру забрали, - нет, такого не было. А мужчины, они и есть мужчины, анекдоты, бывало, травят, кто во что горазд, а я мимо хожу. Они потом удивляются: «Маш, ну ты непробиваемая…» А я говорю: «Ну и зачем мне ваши разговоры? Они меня совершенно не касаются».

Да и некогда мне было истории слушать. Вот представьте себе, лежит взрослый мужчина, раненый, он беспомощнее любого ребенка, его накормить, напоить, помыть надо. И таких, как он, в вагоне больше 60-ти. Я день работала на два вагона, ночью одна на шесть вагонов дежурила. На второй день у меня два своих вагона, и только ночью я шла отдыхать. Откуда силы у нас брались? Наверное, Господь Бог помогал, потому что мы ухаживали за людьми, которые это заслужили, они защищали нас, и мы знали, что добро делаем, поэтому и сил хватало. Полмесяца ехали из-за границы в Россию, потом разгружались, сдавали раненых в госпиталь и обратно за следующими поворачивали. Последний раз забирали наших из Кенигсберга, нам сказали, что повезем солдат и офицеров на парад, а таких нам их на парад погрузили, что не приведи Господи… Там, в Кенигсберге, до последнего из-за угла стреляли. Ранения тжелейшие! У меня в вагоне лежал капитан, это уже после 9 мая 1945 года было, так он все на ногу жаловался. На остановке выскочишь, сломаешь ветку, дашь ему, бедному, чтобы до кожи под гипсом дотронуться мог. Раненые, особенно кто в гипсе с костями раздробленными лежали, от жары очень страдали. А ранения и болезни всякие были. И туберкулезом на фронте заразившихся возили, и с психозом однажды 13 летчиц в тыл доставляли. Они потом в мирной жизни потихоньку в себя приходи­ли. Правду говорят, у войны не женское лицо, да без женщин тоже никуда, они и воевали, и раненых из-под обстрела вытаскивали, погибло сколько молодых девчонок… не сосчитать. Я уже многое забывать стала, но хорошо помню Сережу-сапера, ему тогда всего лет 20 исполнилось. Невысокий, светленький весь. Как к нам попал? Мину обезвреживал, она взорвалась и глаза ему выжгла. Помню, как он в купе на боковой лавке у окна сидел, а я журнал заполняла: где кто родился, где крестился, где служил, какие ранения - все оформить надо. Вдруг слышу, Сережа кричит: «Маша, Маша, солнышко!» Я подбежала: «Сережа, ты увидел, что ли?!» А он: «Нет, солнце печет…» Я тогда так плакала… Я его еще на перевязки водила, сбегаю, спрошу, долго поезд стоять будет? Потом беру его за руку:

- Пойдем, Сережа, по линии, подышим свежим воздухом, я тебе буду говорить, где переступать надо. Идем с ним, слабый ветерок полынной горечью веет, солнце ласково светит…

- Куда ты, Сережа, после госпиталя?

- Вернусь, где вырос, в детдом, научусь играть на баяне, не бойся - не пропаду.

Однажды молодого, лет 23-х, Героя Советского Союза везли. Он никому не говорил о своей награде, я о ней уже позже узнала, он почему-то в штатском был, рубашку чистую попросил, я из-за приоткрытой двери купе случайно его спину всю в шрамах увидела! Кожа на ней наискось пластами срезана была. Он меня заметил и единственное что сказал: «А вообще-то некрасиво подсматривать». Оказывается, его в плену пытали, живьем кожу сдирали…

За военные годы я на всякое насмотрелась, и на все сил хватало и терпения. У нас даже свой ансамбль был, мы для раненых песни пели! Валя, медсестра, на баяне играла! Солдаты, даже те, кто загипсованные с ног до головы лежали, улыбались, нас слушая. Помню, Леночку, лет 12-ти сироту, на Украине на вокзале подобрали. Уговорили начальство ее в поезде оставить. Она с нами до 45 года ездила, пока поезд не расформировали. А День Победы мы около Одессы встретили, на станции Лида, в 4 часа утра. Я как раз по части дежурила. Иду, у меня на руке красная повязка, а рядом состав с углем, ко мне охранник с него привязался: «Ты зачем уголь брала?» А я ему: «Отвя­жись ты от меня, пожалуйста, какой уголь? Ты что, не видишь? Я дежурю». Иду, а сама боюсь, кто знает, что у него в голове, вдруг пульнет в спину? Дошла до своего поезда, забралась на полку, и вот в этот момент и объявили о капитуляции фашистской Германии. Рядом другой санитарный поезд стоял, что тут началось! Все из вагонов повыскакивали! Кто кричит! Кто в воздух стреляет! Кто плачет. Кто обнимается и целуется…

…Вот такое, деточки, было время. Слушайтесь взрослых, они вас плохому не научат (здесь дети кто переглянулся друг с другом, кто молча опустил взгляд), старайтесь учиться, добросовестно работать, берегите свою родину, не ленитесь. И пожалуйста, когда станете большими, не допускайте войны, поверьте, это страшно. Берегите, мои хорошие, мир, растите крепкими и здоровыми.

Данное маме обещание Машенька выполнила, вернулась домой. За все годы ни одной царапины. Ни в весе, ни в росте особо не прибавила, только взгляд изменился: маленькая девчушка осталась в июне 41-го. В 1945-м у младшего сержанта медицинской службы Марии Федосеевны выражение глаз было совершенно другое. Такое художники на иконах рисуют, когда пытаются передать во взгляде ничем непобедимую духовную силу, а еще у Маши в глазах была усталость и… желание жить, жить ради всех, кого не суждено было довезти до тыловых госпиталей.

Из армии она демобилизовалась в декабре 1945 года. В 1946-м вышла замуж. А в 1952-м семья Найденко обосновалась в нашем городе. Медицину Мария Федосеевна любит с самого детства, другой профессии никогда для себя не представляла. 37 лет отработала в тубдиспансере, а общий медицинский стаж - без малого 50 лет. У нее большая дружная семья, заботливые сын, дочь, внуки, она их всех очень любит.

С праздником, дорогая Мария Федосеевна, с Великим Днем Победы! Низкий Вам поклон, за Вашу доброту, стойкость, мужество и милосердие.

От автора. Деревянный пол в подъезде Марии Федосеевны находится в опасном для здоровья жильцов состоянии: старые доски шатаются и разъезжаются. Представители управляющей компании «Искитим» заверили по телефону, что ремонтом займутся в самое ближайшее время. Сама Мария Федосеевна никогда о помощи не попросит, ей неловко, неудобно никого беспокоить, да и здоровья для этого слишком осталось мало. Накануне святого для нашей страны праздника грех не выполнить обещание, ведь в каждой семье есть кого вспомнить.

О. Швецова

(Калтанский вестник № 18, 5 мая 2011)

Комментарии (2)
Ольга Швецова # 21 января 2015 в 16:07 0
Дорогой Геннадий Петрович, случайно забрела на Ваш сайт, многое прочитала, многое вспомнила...Спасибо. Успехов вам во всем и доброго, крепкого здоровья! С уважением и благодарностью Ольга Швецова
Геннадий Казанин # 23 января 2015 в 05:49 0
Ольга Николаевна, благодарю Вас за тёплые слова. Всегда буду помнить наше плодотворное сотрудничество. Надеюсь, что, работая в областных изданиях, Вы не будете забывать и о нас. smile
Калтан – Осинники 21 века © 2017

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?