Лекарь. Рассказ. С. Вдовин
20 октября 2016 - Геннадий Казанин

Лекарь

Рассказ

С. Вдовин

- Лечу, Ленуська, лечу!

Я вихрь! Взлетаю по ступенькам родной парадной, бьюсь в двери под номером счастья, но ... тишина. Ох и тишина!

- Ленуська?.. Ленусь!..

Кнопка звонка – жму её, пытаюсь наиграть вальс Мендельсона. Звонок у нас хотя и фальшивит нещадно, хотя и пытается увильнуть от ответственности, но у меня-то он звенит старательно и призывно. А как ещё звучать, если медовый месяц в разгаре и душа поёт!

- Ленусь!..

Нет ответа ...

- Ленусь!..

Как же ты пронзительна, тишина! Ладонью к двери, нетерпеливая барабанная дробь пальцами и ... слышу! Шаги!.. Приглушённые, лёгкие ... Вдавливаю кнопку звонка уже триумфально.

- Чего трезвонишь? Весь подъезд слышит!

Открывшая двери рёвушка-девчонка хмурится. Я делаю к ней шаг, подхватываю на руки и кружу:

- Чего-чего! Соскучился! Жена моя!

Подожди, ну подожди же, – прижалась ко мне, здороваясь, но почему-то морщится и пытается освободиться. – Дверь- то закрой! - на лице боль и страдание.

- Что случилось? – тревожусь уже не на шутку. – Кто обидел?!

- Никто меня не обидел.

Лена, так зовут Мою самую красивую, самую мою-мою, опять морщится,, проходит в зал, садится на диван и прижимает к уху сложенное в несколько раз полотенце.

- Болит! Стреляет, сил нет!

- Стреляют!..

У меня, честно сказать, от сердца отлегло, чего только себе не навыдумывал, фантазёр!..

- Стреляют, говоришь?

Присел рядом, коснулся плеча:

- Потерпи, я в аптеку сбегаю!

- Да купила я капли и закапала уже. Погреть бы ухо, да лампы нет!; Ой-ей! – на щеке слезинка. А мне самому словно спицу в ухо вставили, подскочил.

- У нас же была лампа! Синяя такая ...

- Так брат же забрал. Ребятишки у него простыли ...

- Действительно, а  я и забыл.

Нарезаю круг по комнате, не могу смотреть, как Лена, прячась от боли; зарывается лицом в подушку. Забыл ... забыл... Взглядом цепляюсь за фигурку домовёнка на полке шкафа – хм, забавная игрушка. Уходил на работу – её не было … Домовёнок совсем как живой, смотрит на меня укоризненно и тоже морщится от боли: забыл, мол, растяпа! Соглашаюсь с ним: растяпа, да ещё какой растяпа! Забыл! Опять нарезаю круг по комнате, ерошу себе чуб, растираю ладонями виски и ... вспомнил! Я вспомнил! Подскакиваю к Лен-Ленуське, беру её за руку.

- Я тебя вылечу! – заглядываю в заплаканные глаза. - Я тебя сейчас вылечу. Ты слышишь? Я вспомнил!..

- Что ты вспомнил?

- В Афгане нам врач рассказывал - домашний метод! Китайцы! Трубочки! Я вспомнил! Нужен воск! Где у нас свечи?

- Какие ещё трубочки? Какой воск?

- Пошли–пошли, – тяну Лену на кухню. – Я вспомнил! Подручные средства и народная медицина!

Два года не прошло, как я вернулся из армии. Там учили, что называется, жить-выживать! И сейчас, когда рядом не просто девчонка, в которую влюблён, не просто жена, за которую готов ... а вот ведь горе горькое!

- Я вспомнил, Ленусь! Свеча как трубочка-воронка! Она горит и греет-прогревает. Тепло... Я сделаю! Нужно воск расплавить, я сделаю, – тяну жену зс собой и тараторю, не умолкая, пытаюсь заговорить её, отвлечь от боли. - Ты слушаешь меня? Так вот, пропитать воском ткань или ещё там чего, скрутить всё это дело в трубку-трубочку, и, когда воск застынет, получится своеобразная свеча! Так вот её-то в ухо и вставить и зажечь – всю болезнь прогреет-вытянет. Слышишь меня? Где у нас свечи?

Я, как заправский шеф-повар, хозяйничаю на плите. Двигаю туда-сюда кастрюли, разглядываю их оценивающе, хлопаю дверцами кухонных шкафов, открыл ящик стола с ложками – желание помочь распирает меня, ищет выхода.

- Дожили, Ленусь! Двадцатый век на дворе, а у них только капли! Ничего-ничего.

Меняю кастрюлю на большую сковороду.

- Ёшкин кот! Я тебя сейчас вылечу!

Включаю плитку на максимум.

- Сергей, ты чего задумал? – Лена смотрела на меня почему-то встревожено. - Ты зачем все свечи-то искрошил? Шесть штук!.. И сковорода?..

- Как зачем? Не огрызки же крутить? Сгорят без следа, без толка! Свернём такую трубку, чтоб наверняка ... От проблем, ты знаешь, не бежать надо, а решать их сразу и кардинально.

Я времени зря не теряю. Пока свечи на плите плавятся, принёс новую наволочку от подушки – попалась под руку, вырезал из неё треугольник сантиметров тридцать. Примерился, складывая и сворачивая: одна попытка, другая – всё получается, но вот размер смущает, маловат размерчик-то, не согреет! Режу ещё один треугольник, полнаволочки отхватил; примерил – классно получается, но гнётся тряпочка-то! Не держит форму. Не держит! Боюсь, что и воск мне не поможет. Ох, не поможет! А время поджимает: свечи на сковороде шкварчат–пузырятся – расплавились, и я, выдохнув полной грудью, принимаю решение.

- Газету! Ленусь, неси газету!

- Но ведь бумага...

- Газета форму держит и воском легко намажется.

- Но бумага!

- Согласен! Горит быстро! Ну так я побольше накручу ... – говорю, а руки мои работают: делаю из газеты кулёк и бросаю в сторону – не то! Кручу газетную страницу и тоже в сторону. Движение руки наотмашь, от плеча – прочь! И вся мелочовка летит на пол – гулять, так гулять! Освобождаю столешницу.

Так … Газета «Правда»... полный разворот, и, как поговаривал наш старшина, не хило вышло! Так-так... Где сковорода?! Лью на газету расплавленным воском, поливаю её да приговариваю:

- Враги пришли, так мы их – огоньком! Дымком выкурим! Не боись, жена! Средство верное. Китайское!

- Сережа, может; не надо? – в глазах Лены испуг.

То, что я держал в руках, мало напоминало трубочку для уха, скорее это был рупор школьного физрука. Но, с другой стороны – зря, что ли, я все это затеял? Свечей столько потратил!.. Да и, отступать уже как-то ...

- Ленусь, ты не бойся! Волосы тебе наволочкой накрою, чтоб не загорелись, и воду в раковине открою на всякий случай.

- На какой ещё случай, Сергей?

- Ну... Ты что, в народной медицине сомневаешься?.. Иди ко мне.

Лена медлит. Смотрит на моё «изделие» недоверчиво, но очередной приступ боли отметает все её сомнения. Вздыхает покорно и кладёт голову на стол. А я... Отстраняюсь, как хирург, отстраняюсь от боли ... Вырезаю, в наволочке дырку для уха и накрываю Лене голову. Отступаю; на шаг, оглядываю то, что получилось, – доволен, хотя ... на наволочке цветочная клумба нарисовано. И ухо в ней. Натюрморт. Улыбаюсь невольно, и всё же я хирург – прочь сомнения! Открываю в умывальнике воду, пристраиваю к уху жены газетный рупор и ... вдох-выдох, чиркаю спичку!

Воск и газета! Факел вспыхнул сразу, вспыхнул радостно и без компромиссов. Взметнулся под потолок и затрещал! Дым! Гарь и рой чёрного пепла! Горит факел, гудит! Ох и сила в нем – удержать бы её, из рук рвётся! Господи! О чём только я думал?! Но отступать поздно! Склоняюсь к жене:

- Ленусь? Ленуська, ты как там? Чувствуешь что-нибудь?

Факел трещит так, что еле-еле различаю ответ:

- Тепло...

Тепло ... Хорошо, что Лена не видела того, что происходит! А картина-то маслом!.. Сказал бы сейчас наш старшина ... Факел гудит, языки пламени лижут; обглодали уже потолок И закоптили! А я держусь! Присев от жара огня, удерживаю факел и поглядываю то на воду из крана в умывальнике, то на покрасневшее ухо жены. Дотерпел, выдержал до края, до огарочка, и вот ... молодец! Вода ... шипят остатки! Метнулся к окну – настежь створки, настежь! Закашлялся: дыма на кухне, как на поле боя. Оборачиваюсь к жене:

- Ленусь!

Голова её на кухонном столе, как на плахе, и не шевелится …

- Ты как, Ленусь?! – встал на колени, приподнимаю наволочку. - Ты как тут? А?.. – Глаза в глаза … - Лена-а... Ленусь! – почему-то перешёл на шёпот, а Ленуська моя замерла и, кажется, не дышит. Смотрит так, словно впервые увидела, глаза большие и глубина в них ... а может, и не меня видит, а прислушивается к тому, что с ней произошло ...

- Ты знаешь, Сергей, а ведь не болит! Только слышу плохо.

- Ну вот! А я говорил... Боялась ... Главное, что не болит! Завтра в больницу ...

От «завтра» не спрячешься, и оно наступило. Лена вернулась из больницы в слезах.

- Опять болит? – обнимаю её.

- Ничего у меня не болит, они смеялись!

- Как смеялись! Кто?

- Врачихи! Ты представляешь, я пришла, а она, а они ... – Лена опять всхлипнула, утёрлась носовым платком.

- И что?

- Что-что, – всхлипывает, – молчала она долго! Всё смотрела в ухо и молчала, зеркало у неё ещё такое ... дурацкое, а потом говорит: «Это у вас что?» И смотрит странно!

- А ты?.. – горю, сгораю от нетерпения...

- А что я! Сказала как есть, так она ушла куда-то и еще тётку привела. Та тоже в ухо ... зеркало ...

Лена опять заплакала.

Я глажу её по плечу:

-Что потом?

- Они смеялись!

- Смеялись? –

- Смеялись!

- Ты скажи мне, болит ухо или не болит?

- Вообще не болит, честно-честно, вот только чистили его и хихикали.

- Ни-че-го! Эт-то ничего! – Я уже и сам еле сдерживаю смех. – Главное, что не болит!

До меня только теперь дошло, я представил себе, вспомнил, как горела газета, а воск плавили на ней, плавился и стекал ... тепло ... Не выдержав, я засмеялся, закружил Ленуську по комнате. Гляжу, а домовёнок на полке шкафа тоже жмурится весело и подмигивает: китайцы, мол ... медицина!

Лена целует меня; прижалась и опять всхлипывает;

- Лекарь!..

(Калтанский вестник, 20 октября 2016)

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Калтан – Осинники 21 века © 2017

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?