Берта Ивановна Клекнер: судьба из архивов родословной
4 февраля 2017 - Геннадий Казанин

Берта Ивановна Клекнер: судьба из архивов родословной

Катком – по судьбам

Недавно завершился IV Международный конкурс «Моя родословная». Прошёл такой же и у нас в Кузбассе. Сегодня интерес к своим корням, по-научному, называют процессом идентификации. Изучать историю своей семьи необходимо, именно она воспитывает гордость за принадлежность к своему роду, своей фамилии. Каждый, кто узнает о прошлом своих близких, чувствует себя частью большого и надёжного целого.

Для моих предков история XX века была очень тяжёлой: она прошлась по их судьбам тяжелейшим катком.

К примеру, моя бабушка по маминой линии Берта Ивановна Клекнер, родилась в 1905 году в многодетной семье поволжских немцев. Её мать умерла в 42 года, когда была беременна тринадцатым ребёнком, а Берта была старшей. Все заботы по воспитанию и содержанию сестёр и братьев легли на её плечи. Когда будущий муж, Егор Вебер, заслал к ней сватов, то она ответила отказом, сказав: «Пока не подниму всех сестёр и братьев на ноги, замуж не выйду». И сдержала своё слово. Необыкновенная она была, наша бабушка ...

Он ждал её девять лет и, наконец, – согласна! Свадебный кортеж из наряженных лошадей растянулся на несколько километров. У них была настоящая любовь. Родилась дочь, моя мама – Мария ...

Но счастье их было недолгим. В ноябре 1937 года Егор Николаевич Вебер – мой дед – был репрессирован. Глубокой ночью его забрали вместе с отцом практически раздетыми и разутыми, посадили в «чёрный воронок», и их никто и никогда больше не увидел. На снегу во дворе дома остались их следы... Так поступили с миллионами ни в чём не повинных людей.

28 августа 1941 года, когда был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР, за которым последовала депортация немцев Поволжья, всю семью насильно вывезли в Сибирь. Бабушка, Берта Ивановна, попала в трудармию в город Кемерово, а её маленькую дочь с немощной, полупарализованной бабушкой отправили в Красноярский край.

Бабушка не любила вспоминать те страшные времена, понятно, что испытать пришлось немало: работала она в Кемерове на шахте «Северная», зачастую несколько дней подряд не выходили на поверхность. Кормили их плохо, а нормы выработки были высокими. А ещё угнетало постоянное чувство тревоги за единственную дочь, которая осталась с престарелой свекровью.

Уже из рассказов моей мамы, её дочери, – Вебер Марии Егоровны, я узнала некоторые подробности. Когда их выслали в Сибирь с Поволжья, из города Энгельс Саратовской области, маме было десять лет. В таком возрасте память уже фиксирует события и факты. Особенно, когда тебя просто насильно переселяют, лишая всего имущества и, прежде всего, родного дома. Мама его хорошо помнила всю жизнь, он снился ей до последних дней. Дом, где жили мои предки, по её словам, был очень добротным – крепкая постройка, ухоженное хозяйство, кладовые с запасами, хорошая мебель, посуда.

Незадолго до смерти, получив свидетельство о реабилитации, она планировала, что мы обязательно съездим на её родину и посмотрим дом детства. Она была уверена, что он сохранился. Знакомые рассказывали, что позднее в нём была школа.

... После депортации мама вместе со старенькой бабушкой попала в деревню Большой Арбай под Красноярском. Их поселили в какой-то избушке и практически бросили на произвол судьбы, не обеспечив самым необходимым. Когда началась зима, им нечем было топить печь, нечего было есть. Бабушка начала пухнуть с голода, мама тоже уже не могла ходить.

- И тогда, – рассказывала мне мама, – в нашу судьбу вмешалась одна учительница: она пошла к председателю сельсовета, пристыдила его, призывая понять, что ни старый, ни малый, независимо от национальности, ни в чём не виноваты и имеют право на жизнь. Она даже пригрозила, что поедет в район и напишет на него жалобу. Не знаю, до кого дошла эта мудрая женщина, которой я обязана всей жизнью, но хорошо помню день, когда к нам во двор пришли ребятишки-школьники, которых организовала всё она же. Они наготовили для нас дров в лесу, принесли картошки, затопили печь.

Всё то, о чем писали позднее в своих воспоминаниях люди, пережившие войну, голод, холод, лишения, гонения и мытарства, мама тоже испытала на себе: собирали колоски в поле, радовались найденной прошлогодней картошке и работали, работали ...

Она нанималась нянчиться с детьми, стирала белье, штопала одежду, вышивала салфетки, и люди давали ей еды. Позднее они получили вызов от бабушки из Кемерова, и их семья воссоединилась.

О судьбе моих предков я узнала два года назад из интернета. Источником информации стали материалы к Книге Памяти Саратовской области. Из неё следует, что мои дед Егор Николаевич Вебер и прадед Николай Филиппович Вебер, арестованные 16 ноября 1937 года, были расстреляны в г. Энгельс 23 ноября того же года. Оба реабилитированы 27 июня 1989 года. Саратовской областной прокуратурой. И тот, и другой – ни в чем не были повинны.

Меня покоробило словосочетание «без определённых занятий». Они были – домохозяева, то есть настоящие хозяева в своём доме и на своём земельном наделе. И трудились с утра до вечера. Дед Егор работал водителем. Ну, а про тотальную антисоветскую деятельность мы наслышаны! Бред просто! Ни за что потерять свою жизнь в 31 год, именно столько было моему деду!

Когда я по телефону сообщила о прочитанном бабушкиной сестре, Екатерине Ивановне Гомер, она не сдержала рыданий: «Оказывается, их уже через неделю расстреляли, а Берта ждала Егора всю жизнь. Ждала и надеялась, что вернётся ...». Из интернета же я узнала сведения о малой родине деда и прадеда.

Норка (Norka), также Вейганд (Weigand), Старая Норка, до 1917 г. – немецкая колония сначала Норкского колонистского округа Саратовской губернии. Село было основано 15 августа 1767 г. Расположено у реки Норки, давшей имя этой колонии, в 65 км к юго-западу от Саратова. Норка — это материнская коронная колония. Основатели – 212 семей, выходцы из немецких Изенбурга и Пфальца.

Сегодня же это село Некрасово Красноармейского района Саратовской области. Здесь имелись: сарпиночное производство, ткацкая фабрика (с 1810 г.); паровая мельница Ф. Зингера, ветряные мельницы, маслобойни, кожевенные заводы, столярные, сапожные, портняжные мастерские, кузницы; фельдшерский пункт, частная школа, министерское училище и т.д.

В общем, сведения о селе очень впечатляют! В селе Норка родилось несколько известных лютеранских пасторов, историков, государственных деятелей.

Это одна из самых старых колоний Поволжья: первые выходцы из разных мест Германии явились сюда по вызову императрицы Екатерины II. Уже при первом же поселении в Норке была учреждена церковно-приходская немецкая школа.

По земской переписи 1886 г. в колонии Норка проживало 7641 душа обоего пола поселян. Из них 547 человек, занимающихся различными промыслами: бондари, валяльщики, каменщики, кожевники, кузнецы, мельники, переплётчики, портные, сапожники, шорники и т.д. Кстати, бабушка говорила мне, что мой прадед Николай Филиппович Вебер, тот самый – «без определённых занятий», был классным шорником и бондарем.

Сами знаете, что стало позже с этими людьми ...

Наталья Милютина

(Кузбасс, Наши земляки, 3 февраля 2017)

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Калтан – Осинники 21 века © 2017

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?