Новые статьи

Праздник продолжается...
"Бессмертный полк" - акция, которая в очередной раз объединила несколько тысяч жителей и гостей города.
Вот и наступил знаменательный день - День ПОБЕДЫ в Великой Отечественной войне!
Калтан встречает 74-ую победную весну
Дважды Победители – они выиграли сражение и построили новую жизнь
Десятки свечей зажгли осинниковцы на "Аллее Победы"
Автопробег "Эстафета памяти"
Традиционный митинг-памяти прошёл у обелиска "Шахтерам,​ павшим​ за​ Родину​ в 1941 – 1945 гг." в районе Стройгородка
В Храме Святой Троицы состоялась праздничная служба
В Калтане состоялась «Квадрожара – 2019»
Традиционный митинг-памяти прошёл у Чернобыльской стелы
Память живёт в веках
Кукольница Алла Фёдоровна Фомченко

Кукольница Алла Фёдоровна Фомченко

«СКАЗ О СЕМИ ИВАНАХ»

Много лет Кемеровское телевидение ведёт цикл «Мастера». Тема мастерства, тема судеб мастеров народно-прикладного искусства неисчерпаема, потому что само народное творчество – бессмертный родник.

Воспитанница Палеха, новокузнецкая художница Алла Фёдоровна Фомченко знакома жителям Кузбасса по выставкам и телевизионным передачам. Её творческая судьба раскрывается множеством неожиданных граней, присущих художнику, взращённому каким-либо промыслом, даже если художник оказывается с ним разлучён (А. Фомченко волею обстоятельств вынуждена была Палех покинуть.)

Собирая материалы для названного цикла, мы не раз касались судьбы мастеров, оторванных от промыслов, в частности от Палеха. Знавали таких, которые, потеряв мастерство, превратились в малоприметных сувенирщиков, и таких, которые, не найдя должного применения редчайшему искусству миниатюристов, покинули Кузбасс, чтобы не терять своего мастерства, выполняя план за счёт драгоценного качества лаковой миниатюры. Известны и такие, что «приспосабливают» палехскую миниатюру к обстоятельствам, не смущаясь тем, что от Палеха в ней уже мало что осталось – устраивает оплата за такой компромисс.

На титульном листе сборника народных песен, составленного ещё в 1968 году по фольклорным материалам Ивановской области Ириной Михайловной Ельчевой, композитором, этнографом-фольклористом и замечательной исполнительницей фольклорной песни, автор пишет: «Талантливейшему чудо-художнику славного Палеха и разносторонне одарённому человеку Алле Фомченко».

Когда мы с Фомченко познакомились, она спела одну из песен, включённых в сборник:

... Речка Палешка ненаглядная,

Ты в кувшинках вся, нарядная ...

... «Эту песню и многие другие мы с сестрой сочинили вместе, – рассказала художница. – И пели тоже вместе. Почти все палешане песни сочиняют. И не только пишут артелью, но и поют артелью – хором. И нередко песни сами подсказывают живописцам сюжеты ...»

И показала изысканные по цвету и мастерски выполненные панно.

Это было почти десять лет назад. Работы Фомченко «дышали» Палехом. Но и рыжекудрый Лель с наивно-бедовыми глазами, и явно автопортретная белоликая птица Сирин в красных сапожках, чинно вышагивающая по воду в окружении сиринят, хозяйственно помахивающих ведёрками, – это уже был отход от канона. Вольность, Палех «непалехский». Уже тогда, в первом разговоре, было ясно, что А. Фомченко – незаурядная личность ...

Не раз доводилось читать о случаях, когда «промысловик», покинувший промысел, пытается на новом месте продолжать прежнюю свою судьбу. Основную её линию. И что из этого получается. По логике вещей – обычно ничего хорошего и не получалось, хотя всякий раз внутренне я была на стороне промысловых «отщепенцев». Потому что до знакомства с А. Фомченко не представляла себе не только истинной меры их горечи, но и справедливости утверждения: вне промысла традиционное мастерство гибнет.

От Фомченко узнала, как начинается «отсыхание» от промысла. По привычке рука тянется к кисти. Накоплены опыт, знание, уменье. У мастера – промысел в крови. И он продолжает всё делать, как его учили, как он ещё до недавних пор делал. Мастер продолжает писать. Но вскоре – через год, два, три – вдруг чувствует: «задыхается» кисть (миниатюристы так это и называют). Не хватает чего-то. Может, привычного говорка, может, обсуждения с коллегами, может, беглого замечания учителя. И тогда у художника два пути. Либо, упорствуя и про себя сознавая, что с каждым днём обрываются промысловые ниточки-узелочки, всё-таки продолжать писать. И когда хвалят работу – сознавать: хвалят оттого, что никто не замечает червоточинку, которую художник сам давно обнаружил. Художник подолгу рассматривает свои работы через лупу. Прежние и теперешние. Сравнивает. Замечает малейшие изъяны. Вот дрогнула кисть. Вот мазок «мимо» ...

Есть и другой путь – принять неизбежность разлуки с промыслом. И с благодарностью сохранить дух творчества, что передали художнику обучавшие его мастера. И работать, работать, работать. Пока не вырисуется новая дорожка. Собственная.

Да не покажется неоправданной скобка, которую мы здесь откроем в рассказе о творческой судьбе А. Фомченко. Когда в 1965 году И. М. Ельчева впервые начала изучать ивановские песни, её поразило наблюдение, которое относится, очевидно, не только к песням, но и к живописному творчеству, а, может, и вообще ко всему «духовному устройству» народных мастеров: «Одна из наиважнейших особенностей народного творчества – постоянная его изменяемость, вариантность ... В глухих деревнях я являлась свидетелем «таинства» творчества народа, когда, словно на глазах возникает новый вариант, не похожий на предыдущий ...».

- Итак – вариантность народного творчества. В песне, в рисунке, в каждой творческой судьбе, наконец ...

Был момент, когда казалось, что художница Фомченко угасла. Я тоже с опаской разглядывала через лупу её миниатюры, по-прежнему привлекавшие взоры и вызывавшие восхищение. Но вот то самое дрожание кисти. Вот он, мазок «мимо». А вот композиционная неувязка. Уступка обстоятельствам ...

Горько было думать, что Аллу Фомченко постигнет судьба многих знакомых палешан, «снятых с корня» ...

И вдруг ...

В 1984 году снимали телефильм «Кузедеевские чудеса». И, конечно же, снимали в народном музее, в котором полноправно соседствуют картины, подаренные кемеровскими и новокузнецкими художниками, и работы самодеятельных художников и умельцев. И старинные кружева, веретена и самопряхи. И – куклы. Добродушные мягкие куклы для народного кукольного театра, что возник тогда именно в этом здании по соседству с музеем. И вдруг оказалось, что делала их А. Фомченко. Прошло время – в одной из наших передач две крохотные куколки, надетые на пальцы художницы, лихо отплясывали озорную кадриль. И никого уже не удивляло, что куклы А. Фомченко в очередной раз выступают перед зрителями.

... А тогда в Кузедеево я рассматривала кукол и дивилась: «Куклы? Невероятно!» Из Кузедеево заехала к художнице в Новокузнецк. И она рассказала, что не только «снабжает» кузедеевский театр куклами – вместе с матерью их изготавливает и одевает, – она сама их «ведёт», сочиняет для них куплеты, поёт, одним словом, их оживляет.

Мы долго сидели за самоваром, и я в который раз вглядывалась в её иконописно спокойное лицо, слушала неспешный говорок. Хотелось понять смену творческих витков этой всякий раз удивительной художницы. И опять – ключик искала в тонких психологических наблюдениях Ельчевой. Казалось, они касаются только народной песни, но так ли? Вот, например, в беседе с ней восьмидесятилетний Евдоким Кириллович Торопов, житель преотдалённейшей деревеньки Архангельской области невзначай заявляет: «Так мы ведь не по-слаженному поём, не как кто требует, а сами по себе, как когда».

Вот это «сами по себе», эта искрящаяся изменчивость («как когда») народного таланта, кажется, и объясняет творческую судьбу А. Фомченко. Свой переход от лаковой миниатюры к кукольному театру она считает, например, естественным. Похоже, такая перестройка далась ей без особой ломки.

... «Моя дорожка к куклам повела. А произошло так: от Палеха оторвалась, а всё равно – для души-то пишу. Но уже что-то своё, новое пытаюсь найти. Написала Панча. Спросите, почему английского Панча, а не Петрушку? А мне интересно было, какое сходство между всеми Петрушками мира имеется – цель-то у них одна: зло посрамить, а добро возвеличить». Торжество добра над злом – это всегдашний лейтмотив в творчестве Фомченко.

От рисованных Петрушек пошли куклы. И вот Аля их представляет. Она «водит» любимого Почемучку и поёт. На два голоса. За кудрявого Почемучку и за его маму. И я только дивлюсь её трансформациям. А потом – выступает любимая корова Роза: этакая очаровательная блондинка с рыжевато-розовыми веснушками и модной чёлкой.

.... «Вот вы удивляетесь, – говорит Алла, – а я считаю, что пришла к куклам как раз от прежней своей работы. В Палехе отличный народный кукольный театр. Едва ли не каждый художник-палешанин умеет и любит «водить» куклы. И вот, смотрите, мои куклы – типичные палешане. Палешанам нельзя торопиться. Заполошному человеку в тамошнем цеху не прижиться. Потому и сама я неторопкая и куклы мои – тоже. Большие, спокойные, да неспешные ...»

Слушаю её и думаю, – если на пути певучего ручья окажутся препоны, он проложит новое русло. Истинный художник подобен хрустальному ручью: непостижимыми кругами, крутыми зигзагами – это у кого как выйдет на новый творческий виток. А в промежутке – именно эти зигзаги, то есть – поиск. Так появились, как бы между прочим, «Таллиннские улицы» – рисунки в экспозиции того же кузедеевского музея. Призрачная зыбкость контуров. Не туман – пелена веков словно окутывает улицы, смягчая прямые углы, чуть округляет контуры массивных башен и домов. Видно, Прибалтика художницу покорила именно пеленою древности, что незримо, но ощутимо колдует в старинных городах. «Это дома так дышат ...» – рассказывает она.

Куклы – это было лет семь назад. А прошло время, приезжаю в Новокузнецк – Алла портреты пишет. И рассказывает:

«... Переход к портрету был неизбежен. Пытаюсь условно-графическую манеру иконописи сочетать с реальностью в портрете. Сравните: древнего письма Николай Чудотворец – это моя копия, и портрет Ивана Макаровича, моего старого ленинградского знакомого. Видите, – точно так же, пробелами, или оживками, создается объём лица ...»

Слушаю её, а меня разглядывают суровые глаза Николая Чудотворца, который тут же как бы врос в портрет «Ленинградского деятеля культуры Короткова» – так его представила художница.

«Прельстила его голубоватая седина. Он озабочен, он в размышлении о путях грядущих поколений. Мне нравится красивое, мудрое старение человека. Это как поздняя щедрая осень ...»

Золотистым теплом повеяло от мальчика-бурята с кошкой на коленях. По-селивановски (всегда эталоном считаю Селиванова!), «лепко», «объёмно», и все же иконописно ­ условно написан портрет.

Художница любит этот портрет. Улыбается:

«А-а ... это «Мальчик-бурят». Но это так, придуманное название. Вообще-то это бурятский актёр. Только я его изобразила мальчиком. Попыталась увидеть его «вспять». В домашней обстановке. По его воспоминаниям. У него был любимый рыжий кот в детстве. А в кухне висела-вялилась рыба. Такая тёплая, золотистая гамма лица – как будто он всё время под закатным солнцем ...»

А вот Варька-кукольница. Огромные глаза, клинышком подбородок, на лице – изумление. Про неё мне художница рассказывала не раз: «Моя подружка. И сама похожа на куклу – Мальвина она, Мальвина с голубыми глазами. Видите, в руке у неё мой Панч. А рядом её куклы. Зверушки-чудики – так она их называла».

Действительно – зверушки фантастические, прекрасно ­ смешные, такие «по-селивановски» архаичные и «понарошку» грозные.

Но самая любимая работа художницы – портрет старейшего палешанина Ивана Вакурова: «Коричневатый отсвет на его лице – от старых тёмных стен деревенской избы. Здесь рождалась красота – я и изобразила на столе шкатулки, на одной даже читается немножко знаменитая «Тройка» Вакурова.

... У меня есть и письмо от него, – осторожно разворачивает листок, – написал в ответ на мою песню «Про семь Иванов». Она тоже попала в сборник».

Художница читает письмо, в котором старый мастер пишет: «Спасибо, девушка, хорошо ты сделала для Палеха». Кончила читать. Глаза – сияют. Она сейчас в милом душе Палехе. «Сейчас попытаюсь напеть куплет про «Семь Иванов» – улыбается Алла Федоровна. И поёт. Про знаменитых палехских мастеров – Голикова, Баканова, Маркичева, Вакурова, Зубкова, Серебрякова, Поликина, которые по имени все были Иваны.

... Алла Фомченко – палешанка. Алла Фомченко – кукольница. Она же – в портретной живописи. В зыбких контурах таллиннских улиц, увиденных сквозь марево столетий. Чем ещё удивит? Что ещё надумает?

Зимой 1984 года несколько портретов художницы были представлены на выставке народно-прикладного искусства и самодеятельного творчества. Около них толпились ...

Но художница Фомченко – великий мастер сама себе назначать экзамены. В октябре 1986, года она решила встретиться с художником Селивановым – пусть оценит её работы. В дни персональной его выставки приехала в Кемерово. Привезла несколько портретов. Иван Егорович сразу оживился. Разговор шёл от ровни к ровне – доверительный взгляд, доверительный голос, основательная «раскладка» работ. Советы художника художнику. И вдруг Алла запела. Про сказочное «сине Хвалын-море», которое подобно сказочной же «стране Шамбале» зовёт к себе добро и красоту. Запела, потому что, «когда смотрю на ваши картины, вспоминаю только всё доброе».

В книге отзывов появилась экспромтом написанная «Песня про восьмого Ивана»:

У нас выставка Селиванова, Ивана Егоровича Селиванова,

И не надо ехать ни в Москву, ни в Иваново,

Чтоб поклониться художнику Селиванову ...

Не шедевр поэзии? Конечно. Это у художницы душа поёт. Не для стороннего слуха – для самой себя.

С Селивановым они поладили. Прочитав стихи, он уклончиво сказал: «Уважительная работа» ...

Последний её сюрприз последовал невдолге. Она привезла пластинку ивановских фольклорных песен в исполнении И. М. Ельчевой, с дружеским посвящением. И сообщила, – так, невзначай: «Я в Кузедеево попросила всех наших, чтоб помогли песни старинные у бабусь собрать – так чуть не двести их на плёнку записала» ...

Она сообщила о «кузедеевском урожае» Ирине Михайловне – и вот от неё письмо, предложение попытаться издать сборник старинных сибирских песен. Я попросила у А. Фомченко это письмо – известность народного творчества далёкого села Кузедеево, что «за рекою, за туманами», как говорят его уроженцы, вовсе мне не безразлична. И вот читаю адресованные художнице строки: «Вы сами проникнуты до глубины души творчеством и вселяете его в других. Благодарю Вас за ваше дарование и широту». Ирина Михайловна Ельчева, не только композитор, но и этнограф-фольклорист, двадцать лет пристально следит за «творческой вариантностью» художницы, сказительницы (не знаю, как ещё назвать её песни), кукольницы Аллы Фёдоровны Фомченко. Прочитала я это письмо, помечтали мы о сборнике кузедеевских песен, слушали колдовский голос Ельчевой, что звучал с пластинки, именуемой музыковедами «в своём роде уникальным историческим документом». А потом Алла как разошлась: ну-ка, теперь наши ...

И полились такие задушевные, такие вечные слова про любовь и разлуку, про горечь утрат, про мир и войну.

Это был «Кузедеевский вечер». Мы вслушивались в умолкшие голоса предков, словно в таинственные послания из былого. Это были наши «берестяные грамоты». Они шли к нам через века и теперь, сбережённые внучками и правнучками, труженицами и рукодельницами, внуками и правнуками, пахарями и воинами, уже не обречены на забвение ...

Из книги: Искры живой памяти. М. Кушникова

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Смотрите также

Калтан – Осинники 21 века © 2019

Калтан – Осинники 21 века

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?